<>

СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ

Оренбургская писательская организация

Михаил Кильдяшов

Сны очищенной земли

Слово посвящает поэта в великие тайны – тайны, которые перерастают в таинства. Жизнь и смерть, верность и предательство, время и пространство, зло и благо – мрак сменяется вспышками света, на свет снова наползает тьма. И пока мир озарён сиянием, поэт должен успеть различить в нём смыслы, добыть в нём зёрна знания, что когда-то заронил Сеятель в почву плодородную и землю каменистую. Оболочка зёрен плотна, но из самого драгоценного рождается заветная тайна.

Алексей Прасолов

Она всходит на глазах, колос крепчает, отмеряет своим ростом время. Века сжимаются в дни, дни – в мгновения. Реальность не выдерживает такой плотности, и нужно забыться над белым листом бумаги, чтобы прозреть тайну во всей полноте. Мир не готов к сиянию истины, он может ослепнуть, оттого поэт приносит её в дымке, в тумане, во сне – порой дивном, порой кошмарном.
«Мука обновления» – главная тайна, явленная словом Алексею Прасолову. Мир с каждой новой жизнью счищает себя коросту, каждым рождением стремится к первозданной чистоте, к изначальному целомудрию. С каждым рождением весь мир рождается заново, всё в нём преображается. В какой-то миг крик матери и крик дитя неразличимы, мука едина. Но вот жизнь отделилась от жизни, общая дорога раздвоилась, и теперь уже отдельные пути обрели свои направления.
Отныне мир – дитя. Для него всё впервые, его всё манит. Силы тьмы восстают против первородного света, они влекут младенца во мрак, чтобы поглотить чистоту. Наивный младенец нетвёрдым шагом движется к бездне. За ним не доглядят, слишком поздно сорвутся с мест, слишком поздно протянут к нему в безумии руки. Дитя сделает роковой шаг и канет в пропасть. И лишь поэт успеет бросить ему во след прочной верёвкой слово в надежде, что мир ухватится за неё слабой рукой.
Но бездна ответит тишиной и мраком. Поэт нечеловеческой силой раздвинет края пропасти. Словом, как буром, возьмётся крушить твёрдую породу зла. Пропасть превратится в огромный карьер. Год за годом поэт будет обнажать пласты времени и в поисках младенца станет вытаскивать всю «тяжесть человеческих веков»
Поэт вынет на свет виселицу «с безответною жертвой» посреди русского села в сорок втором году. Рубиновый перстень – «сгусток крови бесславной» – на обугленной кисти врага-арийца. Череп Тамерлана, что проедет в машине по современной Москве, и «давняя струящаяся тьма пронзит и день, и души, и дома». Из «неразгаданной глуби» неисчислимое множество голосов будет кричать: «Мы жили в мире – не забудь»
Поэт вскроет все пласты исторического времени и доберётся до времени археологического, где живое соприкасается с неживым, где человеческим трудом оживляется мёртвый камень. Именно на этом стыке нужно искать «святое утро человечье», чистоту, поглощённую бездной, «солнце, утраченное в выжженной вселенной». Нужно вернуться к той изначальной точке, когда тьма ещё не омрачила свет.
В этой точке поэту привидится «сон очищенной земли», в котором он найдёт младенца живым и невредимым. Слово, устремлённое за ним, обернулось пуховым облаком, пернатым крылом ангела, подхватило дитя, сберегло рождённую в муках обновления чистоту.
Ликующий поэт возьмёт младенца на руки, заглянет в его небесные очи. И вдруг увидит, что спасённый мир – это долгожданный сын поэта:
Тебе, кого я в мире жду,
Как неоткрытую Звезду
Ждёт днём и ночью Человек,
Уже забыв, который век.
Коснулся воспалённых век
Уже не слыша, плач иль смех,
Уже не зная, дождь иль снег,
Уже не помня тех имён, 
Что для Звезды придумал он,
Уже – ни молодость, ни старость,
Уже светил круговорот
В глазах пошёл наоборот,
И Человеку показалось,
Когда свой взгляд он устремил
На небо, – не Звезда рождалась,
Рождался заново весь Мир.
Сон, навеянный словом, начнёт рассеиваться, и знание, дарованное поэту в забытьи над белым листом, вот-вот откроется наяву. Но тайна должна остаться тайной. Слово накладывает печать на уста поэта, отмеряет ему «минуту тишины». Сколько продлится она? Сколько жизней и эпох минет за эту минуту? Тайна сия велика есть.

Публикация в газете "Литературная Россия". 17.10.2019г.

18 октября в селе Дарьинское Западно-Казахстанской области прошли праздничные мероприятия, приуроченные к 40-летию создания мемориального музея М.А. Шолохова.

Участниками праздника стали представители Управления культуры акимата и Ассамблеи народа Казахстана области, акимата района Байтерек, народного музея «Старый Уральск», российского Государственного музея-заповедника М.А. Шолохова в станице Вешенской, российской дипломатической миссии в Уральске, а также учащиеся школ села Дарьинское, краеведы, писатели Западного Казахстана и Оренбургской области, жители близлежащих сел, представители этнокультурных общественных объединений, корреспонденты.

Поздравление в адрес музея прислал Александр Шолохов – внук писателя, депутат Государственной Думы России. На праздник приехали коллеги из станицы Вешенской во главе с заместителем директора Государственного музея-заповедника М.А. Шолохова Сергеем Сивцовым. Оренбургскую региональную писательскую организацию Союза писателей России представляли председатель правления Иван Ерпылев и секретарь Союза писателей России Михаил Кильдяшов. Свои поздравления от областной общественно-политической газеты «Оренбуржье» озвучил главный редактор Юрий Мещанинов.

По доброй традиции гостей из России встретили девушки в русских, казахских, белорусских, украинских национальных костюмах. Уже многие годы визитной карточкой села является песня «Село Дарьинское», которая прозвучала и на этой теплой встрече.

«Раскинулось село, село Дарьинское
Среди степей, вблизи реки.
Живут веками здесь и стали близкими
Казахи, русские и казаки.
Здесь Пугачёв «гулял» с своей дружиною,
Великий Пушкин проезжал.
Их помнит наша степь, да степь целинная,
Хоть след дороги той давно пропал.
Течёт, течёт Урал – река старинная,
Не раз здесь Шолохов бывал…» 

Экскурсовод музея Ольга Чеканова рассказала: «В первую очередь, мы стараемся раскрыть творческий потенциал своих земляков и познакомить жителей Приуралья с прозой великого русского писателя М.А. Шолохова. В музее проходят литературные вечера, посвященные выдающимся русским, казахским, советским поэтам, прозаикам, художникам, общественным деятелям. На базе музея работают кружки «Краеведение» и «Шолоховедение», где преподают учителя двух школ села. Они прививают детям любовь к родному краю, изучают с ребятами творчество писателя».

Вице-консул Генерального консульства России, заместитель руководителя представительства Россотрудничества в Республике Казахстан в Уральске Владимир Волков поздравил дарьинцев с сорокалетием образования музея, поблагодарил коллектив музея за плодотворную работу по укреплению дружбы между народами, за сохранение памяти о жизни и творчестве великого русского, советского писателя М.А. Шолохова, о фактах и воспоминаниях, связанных с его пребыванием в Приуралье. 

В этот день звучали песни в исполнении самодеятельных коллективов сел района Байтерек, школьники читали отрывки из произведений прозаика. В залах музея была развернута выставка картин из соломки «Шолоховское Приуралье» Михаила Старинца, учителя из села Озерное, и коллекция «Русский самовар» Аслана Муханова из Уральска. Автор солнечных, ярких работ М. Старинец рассказал о своем творчестве, о своих последователях – школьниках, которым он передает свой опыт и мастерство работы с природными материалами. Всех удивила и порадовала коллекция «Русский самовар», которая насчитывает свыше 300 редких экземпляров. По словам коллекционера, самовары всегда были не только украшением, но и средством для решения важных вопросов во время чаепития. 

Мероприятие было подготовлено общественным культурно-просветительским фондом «Старый Уральск» (руководитель Геннадий Мухин) и мемориальным музеем М.А. Шолохова села Дарьинское (заведующая музея Антонина Пудова) при поддержке Генерального консульства России в Уральске.

Мемориальный музей М.А. Шолохова был открыт при жизни писателя в 1979 году в селе Дарьинское в 30 км от областного центра. Инициатором этого проекта стал российский писатель, уроженец Приуралья, Николай Корсунов, тесно общавшийся с Михаилом Шолоховым. Н.Ф. Корсунов всемерно поддерживал мемориальный музей М.А. Шолохова. При его содействии в Дарьинском в 2007 году прошло выездное заседание Союза писателей России, регулярно организовывались встречи российских и казахстанских литераторов, в которых принимали участие потомки Михаила Шолохова и Льва Толстого.

Compressed fileИнформация на сайте Россотрудничества.

17 октября 2019 года в Шолоховском зале Союза писателей России состоялся пленум правления Союза писателей России.

В нём приняли участие руководители многих региональных организаций, в том числе, председатель правления Оренбургской региональной писательской организации Союза писателей России Иван Ерпылёв.

Иван Ерпылёв выступил по вопросу обмена членских билетов Союза писателей России и предложил не обменивать билеты не только руководителям, но и учредителям и членам правления альтернативных писательских организаций, которые выдают себя за отделения Союза писателей России. Также Иван Ерпылёв внёс предложение установить дату, с которой билеты Союза писателей России старого образца будут объявлены недействительными.

В связи с продлением срока обмена билетов данные предложения пока оставлены открытыми.Картинки по запросу союз писателей россии

Михаил Кильдяшов

Мечта разбивает лёд

О поэме «Гиперборейцы. Воскрешение» Ивана Кононова

Литература на миг, на день, на год, на век, на вечность — впереди жизни. Поэты не прозревают действительность, не предугадывают её, а предопределяют. Жизнь станет такой, какой её напишут в стихах. Если слово сгустит тьму — будем жить во тьме, если источит свет — оденемся светом.

Литература подобна игле, что прокалывает время и тянет за собой жизненную нить. Пока неведомо, какое сейчас пронзается столетие — столетие радости или печали. Жизнь застыла, потому что литература на перепутье, литература выбирает направление. Новый творческий метод — новый этап истории.

Что грядёт на смену постмодернизму? Утомились ли от него? Насытились ли пустотой? Ищем ли мы новых смыслов? Что возьмём мы в новую эстетику от постмодернистов? Что в ней преодолеем? Что отринем навсегда? Важно найти сегодня такие тексты, где ирония, симулякры и "смерть автора" дают последний, уже нерешительный бой, издают последний, уже предсмертный вздох.

Иван Кононов — поэт превозмогающий постмодернизм: в себе, в своём сознании, мироощущении, в каждом нынешнем стихе, в каждом слове. Его поэма "Гиперборейцы. Воскрешение" — это битва постмодернизма с чем-то лишь только наметившимся, с тем, чему ещё предстоит дать имя. Постмодернизм здесь — тварь скользкая, что почуяла на плечах ещё не появившиеся крылья. Но как бы сквозь толстый лёд, пронзённый солнечным лучом, уже можно разглядеть, во что эта тварь переродится и куда полетит.

Арктика—Арктида—Гиперборея — образ потерянного земного рая. Точка рождения всего: человеческой цивилизации, слова, пространства, времени, истины. Край, над которым никогда не заходило солнце, где было вечное лето, где, по свидетельству античного историка, царило всеобщее благоденствие, где умирали не от болезней и старости, а от "пресыщения жизнью". Но то ли метеорит изменил точку опоры Земли, то ли грех ворвался в бытие: равновесие тепла и холода нарушилось, земной рай заледенел. Быть может, Эдем после изгнания из него Адама и Евы превратился в Арктиду.

Но Гиперборея не погибла: она лишь на время заморозила спасительные смыслы, сокрыла во льдах образы грядущего. Потому постигшие Арктику, постигнут будущее. Потому "за право на неё претендовать" идёт непрестанная битва — не ради земных богатств, а ради небесных озарений. Но расколоть, растопить, продышать льды сможет только светоносный народ, тот, который не возвысит себя над остальными, а напитает весь мир обретённой мощью, "вдохнёт новую жизнь в планету".

Русский путь — это путь в Гиперборею. Русская мечта — отогреть Арктиду. Наши предки приумножали русские земли, раздвигали горизонты, чтобы дойти до той страны, что "за северным ветром". Стремились к ней по подводным параллелям, по космическим меридианам, грезили попасть туда, где времена и сроки России завязываются в пуп земли, упираются в Алатырь, сказочный бел-горюч камень. На Арктиде ни одна эпоха русской истории не окажется вычеркнутой, русское противоречивое бытие предстанет во всей полноте: с мороком и сиянием, с ожесточением и милосердием. Гиперборея откроет смысл всех жертв и лишений, всех казней и милостей, всех поражений и побед.

На пути в Гиперборею — Соловки, где "под расстрел подставляет голову зачарованный монастырь". Обитель превращается в лагерь и тюрьму, в которых "власть не советская, а соловецкая". Обезумевший СЛОН трубит, неумолчный СТОН сотрясает льды Гипербореи, и через эту какофонию соловецкому узнику Христофору-Божьему сыну-Гордынину открывается путь к прародине. В предчувствии новых смыслов к вестнику спешит "буревестник революции". Максим Горький тоже ощущает пульс Арктиды. Милосердный ницшеанец надеется, что благодаря Арктиде советский сверхчеловек не утопит, а вознесёт на новую высоту всё былое. Неведомо, гордыней или гордостью, сладостью или горечью напитал Христофор Гордынин Максима Горького во время их соловецкой беседы, но писатель покидает остров со слезой в глазу — с первой каплей оттаивающей Гипербореи.

Почти через век Максим Горький станет ледоколом, на котором молодогвардейцы нашего времени будут прокладывать новый северный путь к "той стране, что сегодня придаст новый смысл и мыслям, и снам". Будут превращать проект "Арктика" в арктическую реальность, а реальность — в небесную арктическую мечту. На ледоколе — потомки тех, кто выпускал расстрельные пули на Соловках. Одна из этих пуль предназначалась Христофору Гордынину. Но ведун взором остановил её, заставил на миг замереть в пространстве, а потом вихри истории подхватили пулю и понесли сквозь прошлое, настоящее и будущее, через все русские пространства. Эта пуля была отлита из пуль Ипатьевского дома, из пуль, угодивших в живот Пушкина и грудь Лермонтова. Смертоносная пуля на каждом новом витке истории ранила Россию, сбивала её в самой высокой точке полёта, прошивала трёх китов, на которых держится гиперборейская земля:

Тот выстрел в Соловках, увы, не канул в лету,

И пуля, замерев, продолжила свой путь.

И Родина сама идёт под пулю эту,

И подставляет ей то голову, то грудь.

И поступь широка, хоть жесты неумелы

И не понять уже, где жертва, где палач,

И в пуле той сполна скопились все расстрелы,

И злоба двух сторон, и стон, и гнев, и плач.

Лесоповалов шрам, следы каменоломен,

Застенки рудников, проклятье лагерей,

Смертельный в ней заряд всё более огромен.

Как от неё сберечь тебя, Гиперборей?

У кромки полыньи — то айсберг, то торосы,

Здесь — ни предателей, ни вражеских армад.

Когда же, наконец, поймут великороссы,

Что только изнутри нас ждёт и рай, и ад?

Целый век Христофор Гордынин, не взявший эту пулю на себя, гоняется за ней по всему русскому миру и никак не может пересечься с её адской траекторией. Вестнику нужно успеть перехватить летящую смерть, пока она не угодила в сердце Арктиды. Гордынин проходит насквозь эпохи и географические широты, перемещается из реальности в виртуальность, проникает в блоги пассажиров ледокола "Максим Горький", разгребает сор пустословных комментариев, вещает через мониторы о прародине, указывая к ней кратчайший путь.

На глубоководном аппарате "Россия" с ледокола подо льды Арктики погружаются добровольцы. Но "пули соловецкой злая сила", порождённая прадедами, настигает правнуков и торпедирует "Россию". Она принимает на себя удар, чтобы весь мир обрёл спасение. Экипаж успевает извлечь из таинственной подводной пещеры саркофаг. Жрец, восставший из саркофага, ударом посоха разбивает льды Гипербореи:

Обнажён материк.

Тающий океан бурлит, а по берегам

Появляются воскресающие гиперборейцы то тут, то там.

Вон — Пушкин выходит из пены морской,

За ним — Гагарин, Чайковский, Толстой и Крамской…

Наступает одновременность всего, пробуждение всех усопших, встреча потомков с пращурами, примирение жертв и палачей. Поэтом овладевает меряченье — то ли вдохновение, то ли откровение. Симулякры развеиваются, каждый образ наполняется густым смыслом. Тревожишь гипертекст — и погружаешься не в пустоту, а в идею, а за ней в следующую, всё глубже и глубже. В стихи из разных эпох стекаются метафоры и символы, но они не вытесняют, не пожирают, а усиливают друг друга, делают плоскостное объёмным. Нет ни масок, ни грима, вокруг "прошлых и будущих ликов мироточение". То, что начиналось как фантазия, как игра, стало сакральным текстом, поэмой о русском чуде, русской мечте.

Иван Кононов посмотрел на действительность и увидел за ней нечто большее по масштабу и по сути. То, чего не вместит былая эстетика, всё делившая на ноль. Кононов всё умножил на бесконечность, прозрел в реальном священное, предощутил сакральный реализм как творческий метод. Нить жизни, которую постмодернисты выдернули из иглы литературы, Кононов вновь продел сквозь узкое ушко. "Гиперборейцы" — это древний манускрипт, добытый из глубин поэтического сознания. Он "наполняет нас гордостью, силой и радостным будущим". Это донесение нашему замершему веку о России вечной.

Ссылка на публикацию на сайте газеты "Завтра".

Михаил Кильдяшов

Породниться с Аксаковым

Размышления после праздника в Уфе

Точка опоры
В конце 90-х годов один старший товарищ сказал мне, тогда ещё подростку, страшные слова: «Мы пережили свою Родину: Советского Союза уже нет, а мы ещё существуем. Вашему поколению придётся всё начинать с нуля». Действительно, рождённые в пору перестройки, в юности мы лишились образа и светлого будущего, и светлого прошлого. Истины подвергались сомнению, святыни осквернялись, не оставалось надёжных точек опоры, ясных ориентиров.
Но однажды добрый человек подарил мне книгу Аксакова: под общей обложкой были «Записки об уженье рыбы» и «Записки ружейного охотника». На форзаце даритель оставил надпись: «Будущему рыбаку, охотнику и писателю». К рыбалке и охоте я, честно говоря, так и не пристрастился, а вот со словом подружиться сумел, и во многом благодаря той аксаковской книге. Поразило, как поэтично автор говорит о промысле. Казалось, ерша или окуня он ловит, чтобы просто внимательно рассмотреть. Казалось, никогда не вскидывает ружья, а только наблюдает за дрофой, журавлём, тетеревом. Будто настал благословенный золотой век – и нет уже ни ловцов, ни добычи, все кротки, смиренны, все просто любуются друг другом.
Было в этом что-то очень своё, кровно родное. Позднее я узнал, что корни мои по отцовской линии из села Аксаково Бугурусланского района Оренбургской области. Отсюда уходили на фронт два моих прадеда, здесь родились бабушка и отец. В семье даже живёт легенда о родстве нашей фамилии с Аксаковыми. Метрическими книгами это не подтверждается, но для меня такое родство – вопрос не факта, а веры, не генеалогического древа, а душевного отклика, потому что каждый, кто по-настоящему прочитал Аксакова, кто проникся Аксаковым, уже породнился с ним.
Именно ради духовного родства затеял в Башкирии Аксаковский праздник писатель, большой подвижник Михаил Андреевич Чванов. Затеял ещё в 1990 году, чтобы в самое тёмное время жизни просиял свет. Во многом благодаря этому празднику, куда съезжаются люди, которым дорога Россия, изданы прекрасные книги, восстановлены храмы, проложены литературные маршруты. Теперь у нас немало самых разных фестивалей, форумов, семинаров, но большинство из них похожи на салют в дневное небо: шума много, а в памяти и в душе ничего не остаётся.
Аксаковский праздник стал долгожданной точкой опоры. После него находишь слова для прежде невыразимого, знаешь, что делать, на чём сосредотачиваться, знаешь, что у тебя есть Родина и она всегда права. Её спасли, как знамя после жестокого боя. На одной стороне этого знамени вышит лик Богородицы, на другой – равно-
апостольные Кирилл и Мефодий. Ты смотришь на святыню и вспоминаешь благодарственные молитвы, понимаешь, как искреннее слово угодно Богу.
Искра жизни
В ожидании юбилея Великой Победы важно обратить внимание на то, как во время войны относились к книгам. Тяжёлые бои, эвакуация заводов, постоянные лишения, а типографии продолжали работать. Переиздавали русские сказки, пословицы и поговорки, русскую классику, биографии Суворова и Кутузова. Всё второстепенное ушло в тень, на первом плане оказалось державное, душеполезное, спасительное – то, благодаря чему становилось ясно, за что мы воюем, от кого мы усвоили «науку побеждать». Мы победили не только благодаря ратной и трудовой доблести, военной мощи и полководческой стратегии, но и силами наших книг, которые стали ещё одним кольцом обороны.
В 1941 году были переизданы «Детские годы Багрова-внука». В этой повести есть всё о России: природа, дом, семья, род, труд, вера. Навстречу врагу вышел маленький Серёжа Багров с немеркнущим Аленьким цветочком в руках – и тьма бежала от света.
Аксаковский свет спасителен во все времена. Как-то раз ко мне подошёл ученик и стал печалиться о том, что не находит общего языка с мамой. «Почитайте вместе «Детские годы Багрова-внука» — посоветовал я ему. Ведь эта книга прежде всего об отношении матери и сына. Сначала она спасает его, буквально вымаливает в пору тяжёлой болезни, продолжая надеяться, когда уже все отчаялись, когда говорят, что нужно положить младенца под иконы, затеплить свечу и дать душе выйти из тела. «Покуда искра жизни тлеется в нём, не перестану делать всё, что могу, для его спасенья» — такова всепобеждающая материнская вера. Потом уже сын будет молиться за болящую мать, одолевая страх, слёзы и тоску. Будет во всём добром и радостном искать силы, чтобы передать их самому родному человеку.
Ученик мой после этой книги со своей матерью примирился, стал более чутким ко всему вокруг, будто посмотрел на мир аксаковским глазами, будто озарился аксаковским словом.
И в каждом ты послышишь брата
Некоторое время назад я задумал написать цикл эссе о русских поэтах второй половины ХХ века: Ярославе Смелякове, Леониде Мартынове, Владимире Соколове, Николае Тряпкине, Анатолии Передрееве, Юрии Кузнецове. И когда взял их книги в крупнейшей областной библиотеке, был очень опечален тем, что читатели не обращались к ним, судя по формулярам, уже больше тридцати лет. Да и вообще стихи, за исключением тех, что входят в школьную программу, по наблюдениям библиотекарей, теперь совершенно не востребованы.
Все острее чувствуется, что поэзия от нас уходит – и от читателей и от нынешних авторов – не только как форма творчества, но и как мироощущение. Те, кто в нашем поколении сделали первые шаги в литературу как поэты, теперь либо замолкают, либо обращаются к прозе. Страшно окончательно упустить поэзию — ту драгоценную музыку, что делает слово в сотни раз сильнее.

Широкий читатель мало знает Аксаковых как поэтов. Принято считать, что для Сергея Тимофеевича, его сыновей Константина и Ивана стихи были чем-то второстепенным, попутным. Но без поэтического опыта, поэтического взора и слуха «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова-внука» не были бы так мелодичны, родниковозвучны, облакоподобны, без поэзии детство не стало бы сном наяву. Без неё критика Константина Аксакова не была бы такой глубокой и ёмкой, а публицистика Ивана Аксакова – такой пламенной и бескомпромиссной. 
Именно аксаковской тропой нам сегодня необходимо вернуть в мир поэзию. Это кратчайший путь – от сердца к сердцу, когда между человеком и человеком только слово – чистое, струящееся, сияющее. В поэзии всех трёх Аксаковых живёт «простота без пестроты», ощущение лада между всем, что есть на свете. Это очень ярко воплощено в стихах Ивана Аксакова:
Да не смутит же сор и хлам,
На сердце жизнью наносимый,
Твоих очей! пусть смело там
Они провидят мир незримый.
Любовью кроткою дыша,
Взглядись в него: и пред очами
Предстанет каждая душа
С своими вечными правами.
Поверь: нетленной красоты
Душа не губит без возврата;
И в каждом ты послышишь брата,
И Бога в нём почуешь ты!
Аксаковское слово – это поэзия зрячей души, кроткой любви, благих времён и помыслов святых – всего того, что мы сегодня гадательно ищем, чего жаждем, о чём грезим.