<>

СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ

Оренбургская писательская организация

13.12.2019г. в областной газете "Оренбуржье" опубликован рассказ "Знакомство" Вячеслава Чернова.

Вячеслав Чернов родился в 1941 году в селе Надеждинка Саракташского района. Окончил ОГМИ. Кандидат медицинских наук, заслуженный работник здравоохранения РФ. Автор пяти книг, член Союза писателей России. За книгу «Тропинки памяти» удостоен областной Аксаковской премии. Живёт и работает в Оренбурге. 

 

27 ноября 2019г. в рубрике "Мастерская" газеты "Вечерний Оренбург" опубликованы стихотворные подборки членов Союза писателей России Ирины Антоновой и Татьяны Крещенской.

Ирина Антонова – поэт, прозаик, драматург, лауреат литературного конкурса «Словотворцы». Автор книг «В должниках у любви», «Оглядываясь вперёд», «Не от мира сего», «Встречи под смоковницей». Член Союза писателей России.

Татьяна Крещенская родилась 25 января 1983 года в Смоленской области. Окончила Оренбургский государственный университет. Член Союза писателей России. Член Оренбургского областного литературного объединения им. В.И. Даля (руководитель – Г.Ф. Хомутов). Участвовала в семинарах: «Областной семинар молодых писателей, посвящённый 55-летию литературного объединения им. В.И. Даля» в 2013г., «II Всероссийский Некрасовский семинар молодых литераторов» в 2014 г., «14-й форум молодых писателей РФ, стран СНГ изарубежья» в 2014 г. Публиковалась в газетах «Вечерний Оренбург», «Оренбуржье», журнале «Бельские просторы», коллективных сборниках «Поэтическая строка», «Новые писатели», в антологии «Друзья, прекрасен наш союз!..». Перевела на русский язык книгу эрзянского поэта Дмитрия Таганова «Тундонь пиземе/Весенний дождь» (Оренбург, «Южный Урал», 2015 г.).

Михаил Кильдяшов

Созрела новая порода

о романе «Держаться за землю» Сергея Самсонова

Лауреатом влиятельной литературной премии «Ясная Поляна» в главной номинации «Современная русская проза» в 2019 году стал Сергей Самсонов за роман «Держаться за землю».

Роман — лаборатория времени. Писатель способен на соединение любых временных отрезков, на любые "странные сближения". Он сводит в одну точку людей, которым в реальности не суждено столкнуться, соединяет события в такой последовательности, что в настоящем начинает мерцать грядущее.

Писатель волен замедлить и ускорить время, перезапустить эпоху, начать своим романом новое летоисчисление не только литературы, но и жизни. Писатель способен добавить к суткам двадцать пятый час: час прозрения великого в малом, могучего — в немощном, сокровенного — в обыденном.

Писатель погружает время в пространство — и пространство само становится временем, рождает иное его измерение, вскрывает потаённые временные пласты. Сегодняшние воины хоронят после боя "своих мертвецов", а находят "кости и оружие собственных отцов". Кажется, копнёшь чуть глубже — и найдёшь шелом, кольчугу, сломанное копьё. Копнёшь ещё — и отыщешь следы первобытной стоянки, тлеющее кострище, не лишившийся деревянной рукояти каменный топор.

Разные времена соединятся, будто оголённые провода. Случится большой взрыв, после которого всё изменит свою природу, человек изменит свою сущность, в небе взойдут новые светила. Посреди жизни образуется воронка, что затянет в себя героев и предателей, врагов и друзей, дом и чужбину, жизнь и смерть… Этой воронкой станет роман.

Пространство романа Сергея Самсонова — земля. Но не та, что "благодарна оратаю", не та, по которой тоскуешь в долгих странствиях среди "вод многих", не та, на которой из Космоса видны материки и океаны.

Его герой — подземелье, чёрное чрево земли, не ведающее ни минут, ни дней, ни столетий. Время здесь меряется эрами, оно не знает различий между живым и неживым. Время затвердело каменным углём, протянулось пластами, подпирая ту землю, на которой растут деревья, по которой ходит человек, на которой строит он свои жилища. Но человек потревожил это косное время, погрузился в земную утробу с временем живым, надколол породу, укротил подземную тьму, чтобы рождать из неё надземный свет.

Укротители тьмы, шахтёры Донбасса работают, "как вельможи: только лёжа", протискиваясь в туннели-артерии сокрытого мира. Они, вынимая угольную опору из-под земли, берут всю её тяжесть на себя, становятся подземными атлантами. Подземелье запускает в человеке загадочные эволюционные процессы: глаза различают предметы в темноте, слух ловит малейший шорох, предвещающий обрушение. Здесь иная природа родства, когда брат тебе — тот, кто "даёт спину", тот, с кем ты спускаешься в шахту в одной связке. Здесь грань между жизнью и смертью истончается настолько, что каждый подъём из шахты — "реактивное воскрешение". Здесь человек обтирается о породу так, что с него счищается вся шелуха, остаётся ничем не прикрытая, не замаскированная душа — и уже не притворишься, не солжёшь.

У шахты — необъяснимый зов, неодолимое притяжение. Может быть, шахтёрский праотец был изгнан из рая за великий грех и погружён во мрак, чтобы трудом добыть искупление, чтобы, пройдя глубинными адскими тропами, вернуть человечеству Эдем. А может, напротив, праотцом был великий праведник, ушедший в шахту, как в затвор, чтобы вымолить спасение для мира.

Так или иначе, но этой тропой праотцев шахтёры идут в забой — не только на добычу, но и на поиск. Готовые добраться до ядра Земли, они крошат пласты, стремятся найти что-то невыразимое, неотмирное. Не случайно многие из них мечтали стать космонавтами, но желанная ракета в последний момент круто изменила направление, и вместо того, чтобы устремиться в бесконечное небо, буром вошла вглубь земли: "Есть горний край небесных руд, где красота — наш главный труд". В этом подземном космосе шахтёры упёрлись в породу небывалой твёрдости. Человеческих сил на её преодоление не хватает. В мир должна прийти неуёмная мощь, способная разрушить преграду.

И такая мощь приходит — война. То ли мировая, где пересеклись интересы, воля, стратегия и дипломатия сверхдержав. То ли локальная, где сшиблись конкретные страны и регионы. То ли гражданская, где схватились люди, говорящие на одном языке, но заложившие в слова неведомые друг другу и несовместимые смыслы. То ли война капиталов, в которой те, кто убил дракона, стерегущего золото, сами превращаются в драконов.

Война сдетонировала так, что в жизни открылись новые потоки времени. Если раньше шахтёры, добросовестно трудясь, поддерживая огонь в семейных очагах, были погружены в бытовое время, то теперь их подхватило время историческое. Отныне грядущее в большей степени зависит от них, а не от штабов и министерств, банкиров и политологов.

Бытовое время неторопливо, предсказуемо. Оно плавно течёт по венам жизни. Историческое время — сбивчиво, больно аритмией, оно, пульсируя, хлещет из пробитой аорты. Историческое время войны пытается вырвать с корнем всех, кто врос в родную землю до самой породы.

Война сдетонировала так, что сместила ту непреодолимую плиту на пути шахтёров. Но при этом образовались и адские разломы, накренилось всё мироздание. Эта плита примагничивает к войне самых разных людей. Внутри каждого идёт своя война — "смертельно тихая она". Каждый накопил в себе такие противоречия, которые разрешить можно только в Донбассе. Каждый герой романа — молекула войны. Эти молекулы связываются в кристаллическую решётку — и в мире появляется новое вещество, соприкосновением с которым всё проверяется на прочность.

Братья Петро и Валёк Шалимовы — потомственные шахтёры. Петро в своей силе подобен гоголевскому Остапу. Кажется, чтобы перевернуть землю, ему даже не нужна точка опоры. На войне с такой же исполинской мощью он будет мстить за своих малолетних детей. Валёк — поэт и художник. Он изображает чёрным углем светлые души шахтёров. Он — любимец шахты, она для него — живое существо, которое он каждый раз умоляет отвести погибель, помиловать братьев по труду. В мирное время Петро и Валёк столкнулись в любовном треугольнике, который разъединился только в пору войны.

Мизгирев — чиновник украинского министерства угольной промышленности, начинавший как инженер в шахтах родного города. Война заставляет его осознать прочность связей под землёй и зыбкость всего "на-гора": "Там, наверху, никто мне на помощь поверхностных не приведёт, если я упаду, если буду тонуть. Там все от тебя разбегаются, чтоб ты их за собой не потянул. Там люди с тобой, пока ты идёшь вверх. Там люди составлены в пищевую цепочку, а здесь… Здесь нельзя жрать друг друга. Не какой-то моральный на это запрет, а физически просто нельзя, как есть звери, которые никогда не охотятся на подобных себе. Под землёй слишком многое надо делать совместно, а иначе раздавит вас всех. И теперь, на войне, то же самое…"

Лютов — русский офицер, прошедший Чечню. В России он случайно сбил ребёнка и бежал от возмездия на Украину, где уже воспламенился Майдан. По воле войны, на Донбассе Лютов возглавил батальон ополченцев, стал сражаться за их землю, как за родной дом: "Мы за огонь. Как в каменном веке. За женщин своих, за дома, за потомство. Я — да, из России пришёл, а они? На землю эту с Марса прилетели? Живут тут, родились, отцы их деды, бабки… их земля".

Криницкий — полковник украинской армии, ветеран Афганистана, тоскующий по Красной империи: "Был сызмальства заворожен красотою оружия, великолепием и мощью мчащихся по полигону, изрыгающих дым и огонь броневых мастодонтов из отцовского танкового батальона, парадами на Красной площади по телевизору, серебристо-стальными лимузинами маршалов, плывущих над чеканными рядами вооружённых сил СССР… циклопический Жуков, сокрушённые "тигры" фашистов под Прохоровкой, реактивное пламя "катюш", всесметающее огневое воздаянье Берлину".

Богун — командир украинского добровольческого батальона, сын спившегося советского офицера, в 90-е — главарь ОПГ, уже тогда изведавший дурман жестокой силы и безнаказанности: "Словно кто-то сказал надо всеми пацанскими, коротко стриженными для тюрьмы и войны головами: нужны ваши мышцы, животная сила, время делать так страшно, чтобы все понимали, на что ты способен ради собственной правды и жизни; кто умеет ломать, навсегда пойдёт вверх, остальные, кто гнётся и ломается, — вниз".

Артём — историк, реконструктор, раздираемый противоречиями в поисках украинской идеи и образа врага: "Единственная правда золотого века, украинского "Древнего Рима", которую он мог нащупать в глубине веков, была как будто неразрывна с изначальным миром русским: один благодатный, спасительный свет просиял тем славянам, пришёл из православной Византии, и потянулись к небу церкви, заострились и ликами стали бородатые лица… Короче, Киевская Русь. Единое в немеркнущем сиянии пространство, голубым своим куполом достающее Бога. Как же это делить? Объявить этот мир, этот свет лишь своим, украинским? Но ведь русские церкви такие же. Отделённые от изначальной Софии веками, километрами пустошей, реками крови, но по облику, духу такие же". Во время войны Артём столкнётся с врагом не на реконструкторском, а на реальном поле боя.

Все рассредоточились по краям смещённой плиты так, чтобы мир обрёл хоть какое-то равновесие.

Батальон ополченцев Лютова занял позиции в шахтёрском городке Кумачове. Его главная задача — через обходные пути шахты "Мария-Глубокая" зайти в тыл врага. Работа переплелась с войной, военное время потребовало стахановских норм и матросовских подвигов. Шахтёры создают новый род войск — подземные войска. Они чередуют отбойные орудия и убойное оружие. Они роют под землёй дорогу жизни, чтобы в конце исторического туннеля разглядеть свет.

Они появляются в расположении врага так, будто восстаёт сама земля. Та земля, за которую шахтёры держались, как за мать, с которой шахта их связала, как пуповина, — разверзается под врагом, становится для него могилой. Шахтёры же посмотрели на смерть, как на солнце, и не ослепли. Их взоры давно привыкли к смертоносному свечению. В их очах скопилась защитная угольная пыль. День шахтёра стал Днём Победы: над родной землёй вознеслось кумачовое знамя, распростёрся Покров Богородицы Марии.

Прокладывая путь в тыл врага, ополченцы прозрели сакральную цель шахтёрского ремесла: высвободить истину, придавленную угольными пластами и культурными слоями. Через разлом прежде непреодолимой породы в бытовое и историческое время хлынуло время археологическое — то, которое не знает человеческого лукавства. Чёрное в этом времени черно, как уголь, белое — бело, как снег. Справедливость справедлива безо всяких оговорок. Зло порицается безо всяких оправданий.

Под расколовшейся породой шахтёры нашли то, что так долго высвечивали коногонками, что предчувствовали, но чему не знали имени, — то, воплощение чего не представляли. Кристалл, сияющий множеством граней: "созрела новая порода, угль превращается в алмаз". Каждая грань алмаза — мечта русского человека. Мечта — свобода, открывшаяся не в "злате и булате", а в красоте Божьего мира. Мечта — благодать, ради которой нужно претерпеть. Мечта — преодоление ненависти: к раненому и обезоруженному врагу, к миру, к жизни, к себе за то, что научился ненавидеть. Мечта — рай, который нужно не искать, а беречь: мы не потеряли его, мы жили в нём, но только сейчас осознали это.

Шахтёры вынесли на-гора алмаз русской мечты. Алмаз мечты русского мира. Это сияющее чудо в трудовой угольной пыли, в смешанной с пеплом родной земле. Оттого оно стало ещё драгоценнее.

Ссылка на публикацию на сайте газеты "Завтра".

Михаил Кильдяшов

"Юность поднимается в атаку"

к 95-летию Николая Старшинова

Время поэзии — юность. Да, поэзия часто седа, мудра, рассудительна, но огонь её, музыка её — из юности. Что увидел, что приснилось, что потрясло в эту пору — то будешь воспевать всю жизнь, находя в разных возрастах новые слова, новое понимание, иную глубину и высоту.

Николай Старшинов — поэт юности. Доживший до седин, израненный и утомлённый, он нередко говорил о прошлом, о случившемся и неслучившемся, о воплощённом и невоплощённом, но едва его слово обращалось в стихи — мир преображался, наполнялся красками и смыслами, той неизбывностью света, какую ощущает только юный.

"Я забыл, где начиналась юность…" — скажет поэт. Юность внезапна: то ли она приходит к тебе, то ли ты настигаешь её каким-то озорным прыжком из детства. Разбежался, перескочил первый рубеж на пути — и вот ты в "самой добрейшей стране":

Воды, текущие в ней, — всех целебней,

Песни, пропетые в ней, — всех напевней,

Бабка, живущая в ней, — всех душевней,

Девочка — всех и нежней, и стройней.

Здесь впервые слово засветилось, словно радуга, впервые родились созвучия, впервые хватило дыхания на целую строфу — и вдали "засверкали поэзии вершины".

А когда же заканчивается юность? Может быть, с наступлением войны? Из романтической грёзы она врывается в мир суровой работой, неотступным долгом — и ты видишь первую в своей жизни смерть, и сам несёшь гибель врагу. Но в решающий миг не молодость, не зрелость, а именно "юность поднимается в атаку". Именно юность стремит через траншеи справедливость, истину, победу. Эта грядущая Победа — чиста и свята, потому что юные души "не убиты злом". Солдатской юностью клянутся на войне, как жизнью, как честью. Судьбу страны доверили юности, и она не подвела.

Может быть, конец юности приходит с первым ранением? Она сочится вместе с кровью из перебитых ног, затихает вместе с дыханием, уплывает вместе с сознанием. После жестокой схватки ты остался на поле боя единственной жизнью среди множества смертей. А впереди — долгий и мучительный путь к своим, когда метры и часы растягиваются в бесконечность. Ты ползёшь от убитого к убитому: открываешь солдатские фляжки с остатками воды, делаешь животворные глотки, будто пьёшь чью-то оборванную юность.

Тебя спасут. Ты, "трижды воскресший", пропоёшь "хвалу жизни". Но чтобы удержать в себе юность, мало умелых врачебных рук. После Победы всё на свете нерасторжимо: ты во всём, и всё в тебе. Твоими ранами будет мучиться мир, на твоём теле будут саднить незарубцевавшиеся язвы мира. Утолишь чужую боль — и отступит твоя, перетерпишь своё страдание — и станет легче целому миру.

Раны предстоит залечить летними рассветами и осенними закатами, разудалыми частушками и тихогласными колыбельными, волшебными мгновениями, когда "голуби целуются на крыше". Ты торопишься к осине, которой когда-то причинил боль, вырезав ножом на стволе слова любви. Ты просишь у осины прощения, обещаешь отныне оставлять стихи только на бумаге — дерево излечивается вместе с тобой.

Может быть, конец юности — это смерть матери? "Спокойны руки. Сомкнуты ресницы. Ужели, мама, ничего не снится?" — будто её тревоги, её горести, её усталость, её годы обрушились на тебя. Теперь ты подпираешь род. Теперь ты в семье — старшее поколение. Земля навсегда забрала мать, и оттого природа стала ещё роднее, ещё безграничнее:

Вот весна в урочный час вернётся.

Снег растает, и земля проснётся.

Словно спохватившись о былом,

Встретит нас черёмуховым цветом,

Чистой песней иволги, приветом,

Материнской лаской и теплом.

 

Только и весеннею порою

Не воскреснет над землёй сырою,

Не мелькнёт ни близко, ни в дали

Самая святая и земная,

Моя совесть, мать моя родная,

Что была добрей самой земли.

С той поры ты с особым трепетом бережёшь ручей, лес и озеро. Среди облаков ты на мгновение прозреешь "материнский светлый лик" — и печаль твоя станет светла. В этой светлой печали поселится юность.

А может быть, конец юности — смерть самого поэта? Он смастерил чудо-лодочку и поплыл рекой прожитых лет "в направлении на зарю". В этом потоке понял, что "годы не в силах убить юношескую мечту". Она звучит над временем "песней света". Она, как любовь, "никогда не перестанет".

Ссылка на публикацию на сайте газеты "Завтра".

Великий Аксаковский род объединяет века, пространства, людей, народы, смыслы. Кто напитался аксаковским словом, тот обрел Родину, с особым трепетом посмотрел на ближнего, узрел великое в малом.

Юбилеи крупнейших представителей Аксаковской семьи должны становиться общегосударственным событием, пробуждать нашу историческую память, помогать открывать неведомое и беречь обретённое.

Так в 2020 году будет отмечаться юбилей среднего сына С.Т. Аксакова – Григория Сергеевича. Сразу в нескольких регионах России планируются масштабные мероприятия. О том, что необходимо сделать в первую очередь и о том, чему может научиться у Аксаковых современный человек, мы беседуем с автором и исполнителем патриотических песен, лидером Аксаковского движения в Самарской области Павлом Анатольевичем Коровиным. 

Аксаковское движение

– Павел Анатольевич, сегодня аксаковское движение вовлекает в свою орбиту самых разных людей: писателей, филологов, историков, военных, производственников, предпринимателей – тех, кто радеет за Отечество, стремится делать державное дело. А с чего начался Ваш аксаковский путь?

– Лет десять назад я мало что знал об Аксаковых: могучий род, патриоты, славянофилы – не более того. В 2008 году я познакомился с Александрой Иосифовной Мартиновской – председателем Историко-филологического общества при Самарском институте культуры. Она знала, что мне интересна культурная жизнь нашего края, что моими стараниями в Самаре установлен памятник Чехову и потому решила познакомить меня с историей Аксаковской семьи. Подарила библиографический указатель «Литературное семейство Аксаковых», который издали в нашем городе ещё в 1993 году. Там была вступительная статья Александры Иосифовны о связи Аксаковых с Самарой. Статью я читал с огромным интересом, с каждой страницей всё больше восхищаясь этими великими людьми.

Я откликнулся на просьбу Александры Иосифовны включиться в борьбу за отстаивание в Самаре места, где был дом Григория Аксакова. Но что я, необременённый должностями и званиями, мог сделать? У меня было понимание, что чиновники, от которых зависело спасение памятника культуры, просто, как и я прежде, об Аксаковых ничего не знают. Интернет в ту пору был не так развит, как сейчас: отправлять письма или информационные ссылки на электронную почту департаментов или министерств большого смысла не имело. Нужен был личный контакт. Я раздобыл несколько десятков экземпляров «Литературного семейства Аксаковых», сделал в них закладки, подчеркнул самое главное, подготовил официальные обращения и стал ходить по властным кабинетам.

На удивление чиновники просветились. Собралась Комиссия по увековечению памяти выдающихся личностей и исторических событий, и отстоять Аксаковское место нам в итоге удалось. Сейчас там заброшенный сквер, но мы планируем установить памятник, макет которого был подготовлен скульптором Иваном Ивановичем Мельниковым ещё в 2009 году. По замыслу, в этой работе встречаются три поколения: на скамейке сидит Сергей Тимофеевич, за его спиной сын Григорий, а перед писателем внучка Оленька с цветком в руках, который вдохновляет деда на знаменитую сказку. Скульптуру автор назвал «Аленький цветочек».

Вот с этих пор вне Аксаковского движения я себя не мыслю.

– География России – это не только природные зоны, ландшафты, города и сёла. Это и литература: идя по следу великих имён, мы можем прокладывать маршруты, подобные Аксаковском кольцу, в котором соединились Оренбуржье, Самара, Башкирия, Ульяновская область, Москва и Подмосковье. Почему Аксаковы остаются важны для всей России? Почему Аксаковская семья — это нечто надвременное и надпространственное?

– Читая С.Т. Аксакова, мы погружаемся в историю. «Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука» и другие произведения – это окно в прошлое, это машина времени, с помощью которой мы переносимся на двести лет назад в те места, где можно побывать и сегодня, увидеть, что сохранилось, а что изменилось.

Читая С.Т. Аксакова, человек становится добрее, нравственнее. Учится видеть красоту родной природы даже в чём-то, на первый взгляд, неказистом. Например, урёма — казалось бы, какой-то редкий лесок, чапыжник – описана у Аксакова в «Записках ружейного охотника» с необыкновенной любовью.

Читая Аксакова, ты будто общаешься со старшим товарищем, бывалым другом, что делится с тобой опытом, рассказывает о себе богатейшим и самобытнейшим русским языком, который мы сегодня растеряли.

Через «Детские годы Багрова-внука» мы вспоминаем себя в детстве и лучше понимаем своих детей, осознаем, что одно наше дурное слово или действие может обернуться для ребёнка целой трагедией.

Творчество Аксакова, его биография способны оздоровить современное общество, в то время как его самыми разными способами растлевают. Если мы будем строить свои семьи, ориентируясь на Аксаковых, то и Отечество возродится. Если же будем отдаляться от этого примера, то уподобимся Содому и Гоморре.

– Какова в Аксаковском кольце миссия самарского звена, за которое Вы отвечаете?

– В Самарской губернии несколько десятилетий назад аксаковские места были в полнейшем забвении. Знали о них только избранные историки, филологи и краеведы. Глубоко и основательно аксаковедением в Самаре занялась Раиса Павловна Поддубная, написавшая несколько книг об этой семье: «Самарская хроника Аксаковых», «Аксаковы: страницы жизни», «Константин Сергеевич Аксаков», «Ольга Григорьевна Аксакова». А ещё послесловия и комментарии к аксаковским произведениям, «Аксаковский календарь – 2019», исследование «Аксаковы и Серноводск».

Сегодня в самарское аксаковское движение включились многие. Студенты нашего института культуры подготовили передвижную выставку «Аксаковские места в Самаре», которая вызвала большой интерес в городе и области, приобщила много людей к нашему делу. У нас поставлен музыкальный спектакль «Аленький цветочек». С ним мы активно ездим по стране, участвуем в театральных фестивалях.

В Борском районе, в селе Языково, силами администрации и общественников мы основали музей, посвященный Ольге Григорьевне Аксаковой. В Языково прошли её последние дни, там она упокоилась. В селе Страхово действует турбаза «Аленький цветочек», где сберегают деревья аксаковских времён. Детской библиотеке Борского района несколько лет назад присвоено имя С.Т. Аксакова, неподалёку от библиотеки открыли Аксаковский сквер.

Нам нужно продолжать возрождение аксаковских мест в городе и области. Для этого создан Аксаковский комитет, активно занимающийся просветительской работой и укрепляющий связи с нашими единомышленниками из соседних регионов.

Любовь к отеческим гробам

– Широкому читателю хорошо известно творчество С.Т. Аксакова, специалисты знакомы с публицистикой Ивана Аксакова и с критическими работами Константина Аксакова. А вот средний сын Сергея Тимофеевича Григорий, который был государственным деятелем, известен сегодня, пожалуй, в меньшей степени. Что необходимо знать о нём нынешнему поколению?

– Да, Григорий Аксаков незаслуженно забыт. Если Ивану и Константину Аксаковым посвящены отдельные исследования, то Григорий остался в тени отца и братьев. Но жизнь этого человека была удивительна. В полном объёме и глубоко её никогда никто не изучал. Татьяна Евгеньевна Петрова – научный сотрудник уфимского Мемориального дома-музея С.Т. Аксакова – работая в Пушкинском доме с перепиской Григория Аксакова, открывает его внутренний мир, душевные переживания, восполняет исторический пробел.

В большей степени известны дела Григория Аксакова на государственных постах. Он был губернатором трех губерний – Оренбургской, Уфимской, Самарской. За период губернаторства в Самаре Григорий Сергеевич трижды удостаивался Высочайшего Императорского благоволения. Григорий Сергеевич – почётный гражданин Уфы и почётный гражданин Самары. Причём в Самаре это звание ему присвоили уже после того, как он по собственному желанию ушёл со своего поста.  Потом трижды избирался Предводителем самарского дворянства. В голодный 1873 год, уже не будучи губернатором, он лично объезжал самарские земли и, чем мог, помогал крестьянам.

Григорий Аксаков был создателем первой в России школы сельских учительниц, подготовившей девятьсот девяносто педагогов для просвещения крестьян. Григорий Сергеевич был убежден, что сельское образование следует доверять не только приходским священникам, светским мужчинам, но и женщинам. Если женщина как мать прекрасно воспитывает ребенка в семье, то она способна на это и в обществе. Григорий Сергеевич открыл такую школу в Самаре, и его примеру последовали многие губернии.

Когда он умер, его хоронили всей Самарой, неся гроб более пяти километров от Дома дворянства до железнодорожного вокзала, в сопровождении архиерейского хора и губернатора. На вокзале гроб погрузили на поезд до станции Марычевка, а оттуда гроб несли уже крестьяне,  до села Страхово восемнадцать верст по весенней распутице. И это свидетельство глубокого уважения всех сословий к такому замечательному чиновнику, гражданину, общественному деятелю.

Григорий Аксаков – пример самозабвенной любви к Отечеству. Современным чиновникам полезно знать, что на властных постах в русской истории были люди, служившие Родине и не грабившие её, для них было нормой жить не ради собственного блага, а ради народа. Нынешний же чиновник наверняка тешит себя мыслью, что его предшественники воровали во все времена, оттого ему тоже позволено воровать. Честность и порядочность среди «слуг народных» сегодня не в чести, подвергается всяческому осмеянию. На пьедестале теперь стоят не бессребреники, а золотой телец.

Празднование 200-летия Григория Аксакова должно пройти максимально широко, потому что это ещё и признание важности нравственного начала в человеке, осознание властителями и судьями своего долга перед Россией.

– В нас, несмотря ни на что, по-прежнему живёт «любовь к отеческим гробам». Но судьба могилы Григория Аксакова печальна. Что можно и нужно сделать нам в год его юбилея, чтобы облагородить погребение?

– Григорий Аксаков похоронен с церковным причтом у храма в селе Страхово. В советские времена его расселили из-за строительства электростанции, и фамильный склеп Аксаковых оказался заброшен. Точное место склепа и могилы Григория Сергеевича неизвестно. Мы знаем, что вместе с ним в склепе упокоились его жена Софья Александровна и две их дочери. Там же должен быть сын Сергей Григорьевич, который умер в Петербурге и завещал похоронить его в Страхово.

Нужно найти склеп. Отыскав склеп, необходимо исследовать останки, определить, кому они принадлежат, проведя антропологические и генетические экспертизы. После этого предстоит определить границы мемориального захоронения и непременно поставить памятник.

Если это делать исключительно на частные средства, то затраты окажутся огромными. Если же с государственной помощью, то всё будет гораздо проще и дешевле. Мы хотели подать раскопки как проект на Президентский грант. Но эксперты, которые консультировали по поводу оформления заявки, в итоге нас отговорили: сложно объяснить, какой социальный эффект дают такие поиски, непонятно, кто является «благополучателем». Якобы кроме аксаковских активистов это больше ни для кого не важно.

Но если осознать это как общее дело, не только одной губернии, но и всей России, осознать как сохранение исторической памяти, как единение зрелых и молодых людей — социальный эффект будет велик.

О праздновании в 2020 году 200-летия Григория Сергеевича Аксакова уже издал указ президент Башкирии. Должны подключиться оренбуржцы и ульяновцы. Самарский губернатор поручил министерству культуры подготовить план мероприятий к юбилейной дате. Но, к сожалению, пока в этот план не входит поиск могилы. И если мы не осуществим этот поиск к 200-летию, то, я боюсь, он не осуществится никогда. В 1991 году, когда под эгидой ЮНЕСКО отмечалось 200-летие Сергея Тимофеевича Аксакова, Башкирия и Оренбуржье, воспользовавшись моментом, облагородили, аксаковские места, а в Самаре в ту пору решили, что восстановительные работы не имеют смысла, что всё быльём поросло. Видимо, так думают и по сей день. Несмотря на то, что губернатор нас искренне поддерживает, из-за смены министра культуры дело не движется. Оргкомитет по празднованию 200-летия Григория Аксакова до сих пор не создан. Такое равнодушное отношение со стороны чиновников – это верх цинизма, который рейтинга им уж точно не поднимет.

Аленький цветочек всем миром возведём

– Дочери Григория Аксакова Ольге — любимой внучке — Сергей Тимофеевич посвятил «Аленький цветочек». Такая близкая русскому сердцу и одновременно такая загадочная сказка… Что она несла и продолжает нести читателю?

– Ольга Григорьевна Аксакова тоже была очень интересным человеком. Она так и не вышла замуж, потому что найти достойного, нравственного спутника и в то время было сложно. В наследство от отца, который пережил своих братьев, она получила великое богатство: не огромные деньги, а семейный архив, где хранились рукописи и личные вещи Сергея Тимофеевича, Ивана и Константина Аксаковых, а также Федора Ивановича Тютчева, который был тестем Ивана Сергеевича. Всё это она берегла в четырех сундуках в селе Языково, и, когда в усадьбе случился пожар, первым делом Ольга Сергеевна спасала эти сундуки. После революции она не переслала архив за границу, не эмигрировала с ним, а всё передала новой советской власти, благодаря чему драгоценное наследие осталось с нами, как свет того аленького цветочка, сказку о котором внучке Оленьке посвятил Сергей Тимофеевич.

«Аленький цветочек» написан языком ключницы Пелагеи. Тем языком, что так поразил героя повести «Детские годы Багрова-внука». Аксаков создает свою сказку как народную, будто стремится отказаться от авторства, желая сохранить в ней живое начало устного творчества.

Это сказка о добре и зле. О семейных ценностях. Было у отца три дочери, и все красавицы, а меньшая краше всех. Почему? Потому что была добрее и ласковее. А старшие сёстры, как мы потом понимаем, злы, завистливы, коварны и ценили они больше всего богатство и роскошь.

Сегодня многие тоже считают, что богатство – залог счастья человека. А подлинное счастье в любви. В семейной любви. Купец ищет аленький цветочек для дочери, рискуя жизнью. А потом уже она спасает отца, идя на самопожертвование.

Наше общество подобно заколдованному принцу, оно превратилось в чудище. И я надеюсь, что любовь, доброта, долготерпение, которые не ищут внешней красоты, а умеют видеть внутреннюю, позволят нам это общество расколдовать.

– В Вашей песне об Аленьком цветочке, которую называют гимном Аксаковского движения, есть такие слова: «Аленький цветочек всем миром возведём». Вокруг чего мы можем сегодня объединиться «всем миром»? Сохранились ли те точки опоры, на которых держалась Россия Аксаковых?

Когда мы задумали в Самаре аксаковский сквер и памятник трём поколениям Аксаковых, я подумал, что было бы хорошо написать объединительную песню, которая призывала бы возвести аленький цветочек для наших детей. И родилась строчка этой песни: «Аленький цветочек для чада своего». А потом пришла строчка «Аленький цветочек всем миром возведём», как дом нашего Отечества, где обретём Аксаковых во всей полноте их жизни и творчества.

Как раз вокруг Аксаковых мы и должны объединиться. Всем миром. Всей Россией. Общественным движением нужно повлиять на воспитание, нравственно сориентировать общество, прежде всего современного юного человека.

Семья Аксаковых – это пример патриотизма. В ту пору, когда дворянство говорило в своей среде на французском языке, Аксаковы общались на русском и не подражали западному образу жизни, образу мыслей, считали, что у нас есть свои корни и мы должны питаться от них. При этом Аксаковы заботились не только русских, но и других народах России, о братьях-славянах, которые тоже должны дорожить своей культурой и историей. Это многообразие складывается воедино, как лепестки в бутон аленького цветочка. Будем трудиться, чтобы чудесный бутон сегодня не рассыпался.

Ссылка на публикацию на сайте "Изборского клуба".